| давид айзек [ david isaac ], 33 ;; загруженный ;; член ока ;; 4 фаза просачивания.
hunter x hunter — hisoka
человека, которого еще час назад не существовало, вызвало к жизни его, Давида, воображение.
он вызвал на парапеты плясать между жизнью и смертью визави, — выступив против самого себя, — привлек к жестокости и ненависти то воображаемое "я", которое оказалось жертвой испытаний над собой; не более чем франкенштейн, сшитый по кускам из жажды мести, больного чувства гордости, повышенного самолюбования и далее, — так он решил. чувство долга, не взыгравшее под дудку отца-генерала и не заставившее его танцевать под ритму ему угодные, в итоге сломало Давида пополам и четко отделило себя настоящего от рисованного отцом, прошлое от будущее, хорошее от плохого.
пункт первый: россыпью крапивы болит след от бляшки ремня отца — методы воспитания генерала его сына никогда не жаловали мягкости, понимания и хотя бы львиной доли любви, не следствие, а скорее правило отпечатано розовым с звездочками следом на шее. чего там еще присуще адекватным родителям? Давид не знал.
пункт второй: свою мать он считал женщиной-лебедем — его мать была высокая, светловолосая, осанистая и грациозная — таких всегда берут в жены генералы, как правило. в лице — всегда понимание и нежность к сыну, нельзявыразимая перед строгим мужем.
и пункт третий: ПРАВИЛ было МНОГО, и этих самых ПРАВИЛ Давид никогда не жаловал. тенденция имела свойство перерасти за принцип жизни.
от прошлого осталось только имя, еврейская фамилия стала горсткой пепла, упавшей с сигареты.
в жизни Давида было и есть много сказано про неудавшуюся фигуру отца. первый роман с парнем обернулся жестоким с его стороны конфликтом, парированием "мне не нужен сын-педик" и первой между ними дракой, где сын уже смог дать сдачи. мать, большую часть своей нескромной жизни, наполненной вензелями, бриллиантами, театрами и вином, была его тенью, не прозрачнее белого тюля — НО ТЕПЕРЬ ПОХОРОННОГО ЧЕРНОГО В ЭТУ ПЯТНИЦУ...
черная вуаль перед налитыми свинцом от горя глазами матери.
пятница даже пахнет иначе, как бы начал этот день Давид, — багрово-розовый закат, опаляющий щеки и заставляющий глаза слезиться [не прощание с домом, как бы он ни отрицал ], ощущение легкости и непривязанности. в кармане сжимает свободу — ключ от убитой двушки, что последний подарок отца, от которого Давид не отказывается [ видимо, не настолько гордый ]. генерал морского флота в отставке выпрыгнул в океанские волны — смерть, о которой, как бы выразился Бог, невозможно думать без зависти, отец-генерал окончил там, где был его рассвет.
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ { ✁ } _ _ _ _ _ _ _ _
от контингента пахшего пылью и плесенью района его отдичали только идеально вылизанные туфли и пальто без катышек.
из рабства, хоть и в превалирующей степени морального, сбежать можно, но стереть с себя стигму — невозможно. стирая грязь с задней нижней части брюк и сбивая запах потных людей в метро, Давид каждое утро добирался до станции, гордо названной "Университет". сам храм наук стоял величаво на вершине и полнился знаниями самых одаренных студентов, которым удалось поступить именно сюда.
по забавному случаю Давид Айзек — новый преподаватель экономики и по совместительству :: кто? ::
молодой консультант мафии.
роль: сложные финансовые схемы, создание фиктивных компаний, распределение средств через гранты и фонды. инвестиции, через которые "грязные" деньги становятся "чистыми", как после прачечной или самой заботливой домохозяйки.
польза: чтение мыслей конкурентов.
причина: бабки.
связь с мафией — хуже наркоманства, даже через 12 шагов и мольбы Богу не слезешь — мукормикоз, поражающий все тело и медленно съедающий без остатка. Давид был готов отдаться без остатка поначалу только трем вещам: деньги, бабки и золотые монеты, пока не пришел он, чье имя можно только трепетно произносить шепотом вслух и то по ночам, когда никто не слышит — !Максим.
все завязалось в более неразвязываемый тугой ком — узел-петля на шее у Давида, поначалу которому нравилась асфиксия, но далее не фанатик.
если потянешь за один конец, то туже задушит другой и так в правомерным порядке обе доли заняли все созависимые стороны бытия Давида, когда на одной чаше весов — ОН, а на другой — долг, страх, понятия, превратившиеся в закон. жуткий парадокс: одно не могло жить без другого, но в то же время не могло счастливо сосуществовать, пока есть данный кризис.
жизнь так легко выдуманного Давида, как вспышка внезапно взорвавшейся лампочки или искра молнии, оборвалась так же ярко и внезапно.
название способности и принцип её действия + все ограничения; если способности нет — удалить блок
дополнительно: всё что хотите
связь: любая кроме лс | |
